Первый русский webdoc. "Грозный. Девять городов"

Большой разговор с Ольгой Кравец

нажмите для перехода на страницу просмотра проекта

Несколько дней назад состоялась официальная премьера первого российского интерактивного документального фильма "Грозный. Девять городов". Ольга Кравец, Мария Моринаи Оксана Юшко работали над проектом 4 года. Премьера проекта состоялась на французском языке, а затем состоится релиз на английском и русском языках.

В декабре 2013 у нас состоялся долгий разговор об опыте создания подобного проекта с Ольгой Кравец. Внимание, ниже очень много важного текста.

 

Если газета - это некий Макдоналдс, где ты продаёшь помногу и задешево (я имею ввиду даже не деньги, а уровень), то галерея - это как очень пафосный ресторан, где ты задорого продаёшь свой продукт очень важным людям. Я говорю совсем не про амбиции художника, а про то, что, например, человек в дорогом костюме может прийти со своей женой, одетой в коктейльное платье и в бриллианты, в галерею и увидеть, что где-то в Косово сидит маленький цыганёнок, которому нужна помощь прямо сейчас. И этот человек может действительно оказаться депутатом парламента, который завтра пролоббирует нужный закон, потому что это его тронуло на человеческом уровне. 

Появление мультимедиа, особенно в галерейном формате, позволяет человека максимально сблизить с тем, что происходит на фотографии, потому что это воздействует на все потенциально возможные чувства зрителя. 

У  меня есть два проекта, которые были показаны в галереях, у этих проектов всегда своё пространство, отделенное от пространства выставки/выставок. Если мы говорим о “Грозном”, то для него мы создали инсталляцию на три экрана, переключение между которыми происходит непредсказуемо для зрителя. Человек стоит в чёрном кубе, играет специально написанная музыка. Музыка была создана после того, как были сделаны фотографии, для того, чтобы дополнить их, чтобы заставить человека как можно глубже погрузиться в происходящее. Мы знаем, что единицы поедут в Грозный в качестве туристов, большинство людей скорее всего никогда там не побывают. А если говорить о наших соотечественниках, то у каждого есть мнение про Кавказ. Мы все знаем какое оно, и как часто оно не связано с реальностью. Прежде чем бросаться в зрителя фактами, мы просто хотели показать ему для начала ежедневную жизнь в Чечне, дать ему почувствовать себя именно там, в Грозном. Поэтому в данном случае галерейная задача -  как можно глубже погрузить человека туда, куда он никогда не попадёт. 

Совсем другая история с проектом “Бомбоубежище”. Я снимала кибуцы (израильская форма колхоза) расположенные в приграничной полосе с Сектором Газа. Все ехали и ехали в Газу, а мне стало интересно, прежде всего самой, - а что же происходит с другой стороны? Меня сразу начали критиковать: «Ага, евреи, они же такие плохие, зачем их снимать?» У меня не было мысли показывать, что евреи хорошие или плохие, было просто важно посмотреть на проблему с другой стороны. Послушав критику, я придумала ход. Из всех интервью, которые были записаны в кибуцах на иврите, английском и русском, были изъяты абсолютно любые привязки к месту: где живут эти люди, кто их соседи, кто они сами. Получилась некая универсальная история: есть люди, которые живут около границы, по другую сторону границы живут их соседи, с которыми они очень давно не дружат и воюют. Как это влияет на эти обе стороны? Это  абсолютно философский разговор. Я построила в галерее бомбоубежище, потому что главная тема жизни этих людей – это бомбоубежище. Каждому из них государство принудительно строит бомбоубежище – белый куб три на три метра. Не говоря заходящему человеку, что это такое, ты его запираешь в неком пространстве, которое заставляет подумать. Мне кажется, для меня признанием того, что эта история удалась, был момент, когда мой друг, который очень хорошо знает о моих передвижениях по миру, вышел из этой белой коробки и сказал: «Это про бывшую Югославию, да?» Тогда я не обиделась на то, что он не угадал, я была очень рада, что он подумал, что это про бывшую Югославию. Потому что эта проблема войны и взаимодействия с соседями, она очень универсальна, и я сняла это “еврейское” клише с важной истории. Но чтобы получить такой эффект, мне кажется, люди должны постоять в каком-то взаимодействии с мультимедиа в пространстве. Поэтому просмотра мультимедиа с наушниками перед экраном в данном случае мало. Поэтому нужны галереи.

 

- Галерейные истории - это прерогатива людей совсем немногих, которые занимаются фотографией.

 

- С галереями есть одна проблема. Когда появилась мультимедиа, галеристы сказали: «Это очень круто, теперь очень дёшево можно делать выставки», - потому что не нужно печатать, не нужно рам, не нужно ничего никуда везти, не нужно потом архивировать. Но оказалось, что стоимость аренды проекторов их тоже иногда пугает, если это три, как в случае с “Грозным”, а когда речь заходит об особых требованиях к “железу” компьютера, или о врезке трех мониторов в фанеру, как в случае с “Бомбоубежищем”, то до финиша доходят немногие. 

 

- Мы начали сейчас где-то с середины разговор, давай вернёмся к началу. Чтобы всё было достаточно последовательно. Начнём с того, что вы - первый коллектив людей, который сделал первую в России линейную мультимедиа работу и который первый выиграл что-то не в России или вообще что-то выиграли. Это так или не так по твоим сведениям? 

 

- Если честно, я не задумывалась над этим вопросом. 

 

- Ну, насколько я знаю, это так.

 

- Ну это, конечно, нужно проверить. Потому что Михаил Доможилов выиграл NPPA Best of Photojournalism. Есть Елена Булыгина, она выиграла Lens Culture на следующий год после нас. 

 

- Скажи, «Грозный» сразу задумывался как мультимедиа и вебдок? 

 

- Изначально проект задумывался как книга. Но он стал потенциальным мультимедиа уже в первую поездку. Она пришлась на тот момент, когда появились камеры с видео. Две фактора сошлись вместе: у меня был маленький Olympus PEN, который я с собой привезла, и в какой-то момент мы попали на Зикр. Это совершенно впечатляющая по своей энергетике суфийская церемония. Суфизм – это течение в Исламе. Это было настолько красиво, что когда мы попали на эту церемонию, мои коллеги сказали: «О, а у тебя там видео есть, а поснимай видео тоже». В тот момент, я, можно сказать, обиделась. «Я тут фотограф или кто?» В проекте можно найти пару видео с того самого дня. Но самая важная причина выбора другого формата была в том, что приехав в Грозный, мы поняли важную вещь. Мы не сможем рассказать фотоисторию, фотокнигу, фото-что угодно в чистом виде, потому что в Грозном есть столько вещей, которые тебе никогда не дадут сфотографировать, в силу разных причин, в каких бы ты отношениях не состоял со своими героями. Чтобы честно и полно рассказать о том, что  происходит в этом городе, ты должен пользоваться всем, что тебе доступно. Забыть о том, что ты фотограф. Ты некий курьер или транслятор этой истории, поэтому, если ты решил её рассказать, то ты должен использовать все возможные для тебя средства. Так эта история стала для нас мультимедийной по умолчанию.  Это лучший способ собрать нашу историю, так как,  к сожалению, фотоистория складывается только тогда, когда всё, что ты хочешь сказать, задокументировано фотографией.  Ну а дальше, это некая обратная пирамида, когда ты от меньшего делаешь большее. 

Первым делом мы сложили портфолио и стали его показывать, потом, когда мы уже понимали, что это будет некий мультимедиа проект, потом стали появляться первые значительные веб-доки, такие как Prison Valley, и тогда нам стало понятно, что мы нашли свой формат. Я считаю, что Prison Valley до сих пор один из лучших webdoc’ов несмотря на то, что его автор только что выпустил Fort MсMoney. Мне бы очень хотелось сказать, что это круто, потому что это должно быть круто, но у меня не получилось освоить навигацию. 

Начав двигаться в сторону мультимедиа, мы осознали роль звука. Тогда мы познакомились с Хосе Баутиста, показали ему фотографии, которые, к счастью, ему понравились, до сих пор не могу поверить, что с нами такой человек работает, потому что он очень талантливый, очень трудолюбивый и, наверное, никто не чувствует так музыку, которую надо сделать под фотографии. Мы сделали первое линейное мультимедиа, некий слепок из наших впечатлений от Грозного, и звуковых впечатлений Хосе, от наших фотографий. Это очень выстроенное портфолио и очень выстроенная  музыка, которая реально отражает всё, что происходит на каждой фотографии, но всё это скорее погружает тебя в то, что ты потом увидишь в webdoc, нежели рассказывает историю.

 

 

 

- Трейлер к webdoc получается.

 

- Это никогда не было трейлером к webdoc, это было мультимедиа, которое на ассоциативном, чувственном уровне с тобой работает. Это не мультимедиа, которое рассказывает конкретную историю, потому что рассказать сложную историю Чечни в 3-х минутах нереально. Это в большей мере некий арт-продукт, нежели журналистский, если можно говорить о мультимедиа, как о продукте, который призывает к вниманию твои чувства, а не твои мысли. Ну а мысли придут потом, когда вы посмотрите webdoc. Это не трейлер к webdoc, но да, на его основе мы сделали трейлер для webdoc, уже с оригинальным дизайном, этот же ролик мы использовали, когда выступали на питчинг-форумах, представляя проект потенциальным продюсерам. Его же мы показываем, когда где-то выступаем с презентацией. То есть это такая универсальная вещь, которая всегда с тобой, пока ты в процессе подготовки большого проекта. 

 

- Расскажи, как долго вы уже работаете над этим webdoc проектом?

 

- По сути дела работа над интерактивным документальным фильмом начинается в тот момент, когда ты решил его сделать. Потому что когда ты снимаешь для webdoc - это по-другому. Ты должен точно себе ставить задачу: «Вот сейчас я пойду туда и буду снимать только видео». Но, естественно, все люди, которые делают что-то в первый раз, учатся на своих ошибках. Иногда, когда ты начинаешь работать со своим контентом, ты понимаешь, что если бы ты написал сценарий заранее… 

Когда мы поехали в Грозный впервые, тогда ещё webdoc не было, я считаю, что нам это простительно, и сценарий webdoc мы написали уже на основе контента, который уже был отснят, параллельно доснимая то, чего нам не хватало.  В процессе родился созданный под редакцией Анны Шпаковой 20-минутный фильм, который является позвоночником веб-дока, а разделяясь на три экрана, превращается в инсталляцию, о которой я говорила ранее. 

Первый вариант сценария был отправлен на Tribeca New Media Fund весной 2013 года, а вот над финальным вариантом мы начали работать после возвращения из последней поездки в Чечню в мае. Финальный вариант был написан в ноябре, исходя из материала и интерактивных возможностей платформы. Сейчас, если я буду делать второй webdoc, я уже буду знать как работает платформа и какой контент мне скорее понадобится, чем не понадобится. 

Во Франции есть Национальный Центр Кинематографии, это что-то вроде нашего Госкино. Они финансируют производство фильмов и также webdoc, для этого нужны французские партнёры. И когда подаешь туда заявку, чем я планирую заняться для следущего проекта, то нужно подать 30 страниц, они просят расписать все детали: кто в кадре где сидит, что лежит на столе и так далее, чтобы можно было это визуализировать. Когда я смотрела такие описания своих друзей, сначала у меня глаза лезли на лоб, но потом я поняла, что они оказывают тебе очень большую услугу, потому что проходя через этот процесс, ты визуализируешь свой фильм для себя в первую очередь. Если бы у нас это было написано четыре года назад, жизнь была бы намного легче.

 

- Получается, что вы ещё занимаетесь разработкой webdoc, помимо подготовительной, съёмочной части, с мая 2013? 

 

- Можно сказать и так. Мы закончили снимать, а теперь мы делаем webdoc. Если смотреть шире, то, наверное, с 2012 года мы более осознанно снимали под webdoc, мы постепенно расшифровывали текст, есть какие-то вещи, которые если ты оставишь на конец, то они становятся невозможными. Это всё подготовительные работы, которые также нужны и для производства книги, например.  Если говорить о работе над непосредственно интернет-продуктом, то да, с июня 2013 года.

 

- Есть мнение, что линейное мультимедиа – это, скажем так, «внук» видеоарта. Ты с этим согласна или нет? То есть откуда корни и что такое мультимедиа?

 

- Первое мультимедиа, наверное, сделал француз, автор короткого фильма La Jetée Крис Маркер. Может ещё кто-то есть до него, но мои познания ведут только туда. Ничем не отличается от сегодняшней подборки фотографий под музыку. 

 

- Что такое мультимедиа? 

 

- Мультимедиа – это продукт, который состоит из разных каналов восприятия. И если говорить о мультимедиа, то фотографы в каком-то смысле присвоили себе этот термин. Потому что книжка, которую можно потереть, и она начнёт пахнуть – это тоже мультимедиа. То есть мультимедиа – это не то, что мы должны присваивать и говорить, что оно принадлежит фотографам, видеографам и прочим людям. Что касается трансмедиа, кроссмедиа – это то же самое. 

 

- Что такое кроссмедиа и трансмедиа? 

 

- Об этом уже пишут исследования на 200 страниц! Самая большая разница между кроссмедиа и трансмедиа – это то, что кроссмедиа раскладывается на части, которые не могут составить единое целое. Трансмедиа – это когда твой опыт становится богаче от того, что ты добавляешь к просмотру еще одно медиа в тем же самым проектом. То есть ты сначала смотришь кино, а потом ты играешь в игру, где видишь то, что тебе не показали в фильме, а потом ты читаешь книгу, и там ответ на то, почему ты в игре не смог пройти самый сложный уровень. Ни один из проектов web-документалистов до этого уровня ещё не дошел. Это пока прерогатива индустрии развлечений. Когда кто-то сделает подобный документальный проект, тогда я думаю, наша индустрия оформится окончательно.  

То, что делаем мы – это кроссмедиа. Потому что это просто рассказ разными языками разной аудитории одной и той же истории. Которая доступна в интернете любому человеку в любом городе мира. На iPhone и в галерее. На разных платформах мы работаем для разной аудитории. По сути, чтобы легче было понять, греческий театр – это тоже кроссмедиа. Овидий писал пьесу, а потом её ставили в театре. Но суть пьесы от этого не менялась. 

 

- Мы согласились с тем, что линейное мультимедиа и кино – это одно из другого вытекающее явление?

 

- Не то, чтобы вытекающие – это просто разные способы рассказать историю.

 

- Ну де-факто ты владеешь одним и тем же языком.

 

- Визуальным. Я не могу согласиться с тем, что мультимедиа и кино – это одинаковые вещи, потому что они, всё равно работают с тобой по-другому. Кино – это такая штука, которую всё-таки ты смотришь, когда готов посмотреть что-то более-менее длинное. Мультимедиа – это вещь очень лёгкая, в каком-то смысле. По крайней мере, пока это воспринимается аудиторией так. У тебя есть кнопка, нажав которую ты можешь выключить всё в любой момент. Я считаю, что зритель получит большее удовольствие и информацию от того же самого мультимедиа в оффлайновом пространстве, и работа больше на него подействует, нежели если он посмотрит ее на сайте газеты. Поэтому я и делаю некий кросс-продукт, который распадается на несколько частей. Мы пытаемся воздействовать на всю аудиторию, которую можем потенциально захватить. Наша конечная цель в итоге - дать тем людям, которые поделились своими историями с нами, возможность быть услышанными. И даже если это изменит мнение всего лишь пяти человек, мне не жалко всех этих усилий.

 

- Как вы будете распространять webdoc? 

 

- У webdoc есть свой сайт. Этот сайт уже есть сейчас, просто в какой-то момент он станет webdoc, и туда каждый сможет зайти и посмотреть его бесплатно на трех языках, русском, английском, и французском. Пока же мы занимаемся лицензированием его различным СМИ. 

Французская версия как первая - это некий тест. Потому что аудитория во Франции, во-первых, до сих пор помнит про Чечню и интересуется ей, а во-вторых, тут уже можно говорить о сложившейся культуре производства интерактивных фильмов - как в дополнение к телефильмам, так и самостоятельных, как наш. 

 Webdoc webdoc’ом, но важно вывести его в оффлайн. Будет серия показов, где мы будем общаться напрямую с людьми. Если бы у меня был шанс принести эту работу, ну хоть в школу, где я училась, сесть там и рассказать: « Ребят, а я училась в этой школе, я выросла и поехала в Чечню, а вот там сейчас так», я была бы рада. Я хочу сказать, что это тоже платформа, это часть того кроссмедиа. 

 

- Получается, что визуальный творец (человек, который делает что-то визуальное) всё чаще переходит из какого-то обособленного направления (фотограф, дизайнер, графический дизайнер, видеограф, кинематографист) в комплексное поле, производя какой-то большой кейс? 

 

- Я, к сожалению, знаю очень много фотографов, которые совершенно потрясающие фотографы, их картинка просто идеальна, но они умеют её сделать, только когда их к ней приводят за ручку. На мой взгляд, это история проигрышная, потому что за тем, что ты снял важную картинку, стоит очень много вещей, которые до зрителя можешь донести только ты, и не только своей картинкой. Я не считаю, что можно отделаться картинкой. Поэтому в некотором смысле у этих людей не получится донести мысль. Ты должен быть заранее готов к тому, что есть масса вещей, которые ты должен делать. Пусть кто как хочет, так и называет это, это их личный выбор, но ты действительно делаешь комплексную задачу. Все делают комплексные задачи, и пишущие журналисты тоже. Это просто не так заметно. Они делают кучу вещей для фотографа, например, чтобы фотографии потом показали вместе с его статьёй, потом пишут книги по итогам 10 лет, выступают на публике и так далее. 

Есть какой-то выбор медиума, например, человек решает, что он фотограф, потому что его туда привёл фиксер, он пришёл, нажал и ушёл. Извини, но ты не фотограф в таком случае.

 

- На твой взгляд будущее вот такое? Я имею в виду комплексную работу. Мы рассматриваем сейчас хороших фотографов, которые могут делать предварительную работу.

 

- Нет, оно всегда будет такое, просто, если раньше они писали тексты и делали книжки, то сейчас… Ну кто-то ещё до сих пор делает книжки, опять же я не верю в лёгкость…все эти инструменты, которые у нас появились, та же книжка, они очень облегчили производство конечного продукта и, к сожалению, это очень часто влияет на качество. Я не верю в книжку, сделанную  по итогам съемки за месяц, но, к сожалению, даже там, где я училась, пропагандировались какие-то стандарты и некоторые мои однокурсники вышли из магистратуры с уверенностью, что именно так и делаются книжки. Это страшно, потому что мы оказываемся в каком-то нереальном флуде контента, который просто не имеет смысла, он приготовлен так же быстро, как и гамбургер. Есть Blurb, ок, я залил сто фотографий в Blurb и сделал книгу. Круто! Это же используется не только профессионалами, это активно пропагандируется обычному зрителю. Ему рассказывают, что можно сделать фотокнигу, это уже стало неким масс-маркетом. Мы просто забомбардированны быстро сделанным скоропортящимся продуктом, которого очень много, который очень сильно раздражает. Я считаю, что ты должен какое-то время работать над своим проектом, прежде чем его представить. К сожалению, очень много сырых вещей, которые через пять лет могли бы стать шедеврами. Мы бы, наверное, ещё больше бы работали над нашим проектом, но в какой-то момент из некоторых регионов лучше убираться. И я обязательно буду об этом говорить, когда проект выйдет полностью. Я верю в длительные проекты, которые человек снимал всю жизнь, я не верю в книжку, которая слеплена за 10 дней.  

 

- Мы сейчас говорим не о десятидневных вещах

 

- В общем пруду, истории, которые делали 3-5-7 лет очень выделяются, но их, к сожалению, очень мало. Вообще, наверное, единственный webdoc, который досмотрел до конца каждый зритель, который его открыл, это пародия на Snowfall. Там даже слайд есть, на котором говорится: «Чуваки, я не думал, что вы сюда дойдёте». Это то же самое, как если ты долго писал, писал, писал диссертацию, а потом в какой-то момент… 

 

- Здесь снова давняя дилемма: чем заниматься для того, чтобы выжить? Очень не многие люди обладают возможностями самофинансирования, для производства больших длительных проектов. Как у вас с этим обстоит?

 

- Я ей тоже не обладаю. Но в какой-то момент история, которую ты начинаешь рассказывать, становится такой частью твоей жизни, что не рассказывать её ты не можешь. Но в моей личной авторской потребности рассказывать что-то есть некий лимит. Сейчас перед началом работы над следующими проектами я дала себе слово, что я должна получить хотя бы какое-то финансирование прежде чем возьмусь за камеру. Я понимаю, что если в какой-то момент, когда я уже в середине очередного «Грозного», сложится ситуация, что мне снова станет необходимо на него зарабатывать, то это будет нездорово. В жизни есть много вещей, на которые я хочу обращать внимание сейчас. Четыре года назад зарабатывать на реализацию проекта было для меня естественно. Когда проект не был webdoc, он и съедал средств меньше. Не могу сказать, что сейчас мои гонорары сильно больше тех, что были четыре года назад. Видимо я просто приоритеты в жизни меняются. 

 

- Я так понимаю, что webdoc вы делаете на гранты?

 

- Нет.

 

- Самофинансирование?

 

- Да. 

 

- Как это произошло?

 

- Мы были на двух питчинг-форумах: Маша Морина была в Барселоне в этом году, а я была на Cross Video Days. На таких мероприятиях у тебя есть доступ к тем людям, к кому обычно попасть практически невозможно. Это очень серьёзные люди с телеканалов, имён которых мы не знаем. Они не Брайан Сторм. Они принимают больше решений и у них больше денег, чем у Брайна Сторма, но мы их не видим и не слышим. С «Грозным» было несколько проблем. Первая, телеканалам очень важно брать истории с нуля, потому что им нужно, чтобы история была под их контролем. И это очень большой плюс. Например, сегодня я в 5 утра закончила писать тексты, которые Маша будет зачитывать в webdoc. Я не думаю, что если бы мы делали проект для Arte.tv, которые выделяют очень много денег на интерактивные проекты, эти тексты писала бы я. Можно сколько угодно сожалеть о том, что они не поддержали тебя деньгами, но для них webdoc - это не отдельно стоящая вещь, это приложение к фильму. Мы же снимали проект именно как webdoc, и в этом есть некая его уникальность. То есть мы делали продукт, который группа фотографов делали не по чьему-либо заказу, который фотографы сами продумали и решили, что он будет таким. Людей, которые дают деньги, такой подход в некотором смысле не устраивает. Я очень много работаю с ТВ, и это очень грустная история иногда. Потому что даже если это твоя идея и ты здесь продюссер и режиссер, по сути дела ты ничего не решаешь, потому что есть определённые рамки, в которые ты должен запихать свой продукт. То же самое, как съёмка любых выборов: все хотят одну и ту же картинку.

Мы подавали на очень много грантов, и сейчас есть специальные гранты на создание webdoc. 

Я встречалась с очень многими игроками рынка, и, если честно, со многими сама не сошлась по разным причинам: кто-то сколько хотел иметь денег, кто что хотел увидеть, кто хотел иметь какое участие, у кого какая была платформа - в общем, это всё сродни поиску идеального мужчины. Мы так сильно заботимся о своём продукте, что как бы соблазнительно не звучали, в какой-то момент предложение работать под каким-то большим именем, ты просто понимаешь, что это не подходит. 

У нас был крудфайндинг, он удался. Спасибо большое вам всем! Кампания оплатила нам две поездки в Чечню, плюс мой грант от Magnum Emergency Foundation помог закончить съемки в 2013 году, но это очень маленький процент в итоге. 

Если бы у нас, скажем, возникла какая-то дикая любовь с игроком рынка, который бы взялся за это, но хотел бы денег, и если бы это были какие-то адекватные деньги, то мы могли бы рассматривать это как потенциальный вариант, на который бы мы согласились. Просто не сложилось. Не возникло такой большой любви.

 

- Так как в итоге появились Chewbahat?

 

- Мы познакомились с Жеральдом Холубовичем на мероприятии, которое проводили World Press Photo. Это был брейнсторминг, где люди, занимающиеся мультимедиа из разных стран мира в течение двух дней делились друг с другом идеями о том, какими должны быть правила мультимедийного конкурса. Коллектив был очень разным, и надо отдать должное WPP, они всё организуют с какой-то нереальной отдачей, что я думаю, что я от них получила столько же, сколько они получили от меня, а возможно даже и больше. Но опять же всё было не сразу, это было какое-то общение, обмен мнениями. Мы понимали, что мы не можем просто взять и разработать весь код с нуля. Люди, с которыми я встречалась ранее, были людьми, которые делают платформы. Платформа, на которой мы в итоге сделали проект, изначально называлась Djehouti, сейчас они сделали ребрендинг при переходе на международный рынок, и стали называться Racontr.

К тому моменту, как мы с ними встретились, мы уже могли сравнивать, поскольку видели, что делают остальные. Для нас было важно, чтобы платформа, на которой мы будем делать продукт, была настолько гибкая и настраиваемая, насколько нужно нам. Racontr - действительно такая платформа. Мы очень надеемся, что нам в итоге действительно удалось сделать простой и понятный проект, каким мы его задумывали. 

Может возникнуть резонный вопрос: зачем вообще нужны продакшн компании, продюссеры и так далее, если есть платформы, на которых можно самому взять и сделать. Нет. Любой продукт должен быть свой. Он должен быть со своим дизайном, со своей навигацией. Просто платформа даёт тебе фундамент, решая кучу проблем. Можно оттолкнуться от неё и сделать всё на высоком уровне, но для этого платформа должна быть очень гибкой.

Ребята, с которыми мы всё это сделали тоже большие энтузиасты, они зарабатывают себе на жизнь какими-то другими штуками.

 

- Какой бюджет всей этой истории с webdoc?

 

- Есть такой сайт http://www.filmindependent.org/. Он очень хорош тем, что производители документального кино там выкладывают case studies на свои проекты. Так вот, когда ты пишешь case studies и там есть строка «бюджет», ты должен в ней что-то написать. Написать что-то из серии no comments тоже можно, но люди, даже если не говорят цифру, пишут, из чего он состоит. Какой у нас был краудфандинг - это открытая цифра, сколько денег я получила от Magnum Emergency - тоже. Всё остальное - это то, что мы зарабатывали параллельно, продавая своим клиентам истории из Грозного. Мы всегда старались, чтобы в период поездки в Грозный хотя бы одна из нас получила заказ на историю оттуда, соответственно это оплачивало жильё для всех остальных. Уже экономия. Помимо этого, когда я писала case study, я узнала, что такое in kind donation, то есть это то, что другие профессионалы тебе дают бесплатно, потому что это некая взаимопомощь, которая проявляется в разных формах. Так вот, наверное, большая часть нашего бюджета именно такие инвестиции. Я не знаю, как благодарить всех этих людей, которые были с нами всё это время. Вокруг проекта каким-то чудом сформировалось своеобразное комьюнити из профессионалов в разных областях. И это главная статья бюджета. 

Я верю, что можно делать всё это по-другому и можно тратить на проекты по 600 тысяч евро, как Fort McMoney, но это никогда не отберёт у тебя твоей независимости и делать так, как ты хочешь.


Календарь


Полезная информация

Закрыть

Подпишитесь на наши обновления!

Подписавшись на наш ресурс вы будете получать на свою электронную почту дайджест самого интересного контента нашей площадки. Рассылка будет приходить вам не чаще одного раза в неделю.

отправить

Указанные вами данные будут использованны только для подписки и не будут переданы третьим лицам

Закрыть